Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » Дальней зарницей сватало небо, дороги, которые нам найти


Дальней зарницей сватало небо, дороги, которые нам найти

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Дальней зарницей сватало небо, дороги, которые нам найти
Погадай, мне не страшно, видишь там вдалеке,
Где-то папоротник в чаще и плывут венки по реке

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

22 июня 3285 года, Купало ❖ Полоцк ❖ Ярополк и Святослава
https://69.media.tumblr.com/264a842729ce553200a4ab78c5be8b82/tumblr_ohfg5zLWm51somsreo2_250.gif https://i98.fastpic.ru/big/2018/1118/e5/_820c9ed768a6e7aa0f604c585efdfde5.gif?noht=1

Говорят, что в праздник в честь Бога Купала не бывает случайных встреч и гостей. А если так, то что сулят Боги этому гостю и этой встрече?

+1

2

Вечерело. Красный диск солнца не спеша катился к горизонту, лаская закатными лучами верхушки деревьев, цветущие луга и гладкую ленту реки. На небосклоне по одной загорались звезды, предвещая скорое наступление ночи, и солнце прощалось с землей, уступая место сестрице луне, в серебристом свете которой будут ярче гореть костры и сердца, и зацветет папоротник, открывая пути к подземным кладам. Ибо грядет не просто ночь, но ночь Ивана Купала, когда сами боги дарят удачу и сплетают дороги, ведущие сердце к сердцу.
Молодой князь Галирадский безусловно знал о том, какая ночь застала его на пути в Полоцк к давнему другу и союзнику отца, что вот уже восемь лет, как пьет мед за столом Богов, завещав своему сыну одно из самых сильных и богатых княжеств в Гальдарике. И Ярополк всеми силами старался быть достойным сыном Изяслава Ярославича, воеводы самого Великого князя Владимира. Прошло восемь лет, но и теперь он помнит, как на него, юношу, семнадцати лет отроду, смотрели друзья и недруги отца, бдя то ли ошибки, то ли великих свершений. Но строже остальных, был взгляд родной матери, Марфа Микулишна, не была любима мужем, и никогда не любила сама, а потому, не допускала и мысли о том, чтобы ее сын стал копией или хоть в чем-то уступил своему отцу. Нет. Он должен был его превзойти, дабы не быть сыном Ярославича, но Ярополком Галирадским. Ее взгляд на него и доныне строг, и хотя женской мудрости хватает на то, чтобы не оспаривать решений сына, Изяславич всегда знает, когда и чем недовольна его матушка.
Марфа и теперь недовольна сыном, ведь он пустился в путь без ее совета. Да и соседа их, князя Полоцкого она не жалует, о чем не раз говорила сыну. Но Ярополк иного мнения, а потому откликнулся на приглашение Василия, не раздумывая, оттого и оказался этой ночью на Полоцкой дороге в окружении лишь малой дружины, состоящей из близких друзей, неотлучно следующих за своим князем, как когда-то за княжичем, что в бою, что в кутежах.
- Чтоб тебя!.. – выругался один из дружинников, когда под ноги его коню из леса выскочила лисица. Прижав уши, животное метнулась через дорогу и скрылось в густой траве под смех и улюлюканье людей. – Чуть не спешила меня, плутовка.
- На удачу, - заверил Ярополк, глядя на то место, где в последний раз рыжим огоньком мелькнул лисий хвост.
- Княже, ночь уже близко, а до дома князя Василия час пути, не меньше. Не поспеть нам к сроку, - высказал свою тревогу Степан, верный друг Изяславича еще с малых лет.
- Ты что же, боишься, всех красивых девок просватают, тебе не достанется, - засмеялся тот, что едва не слетел с коня по вине лисицы.
- Балда ты, Илюшка, - беззлобно фыркнул на него Степан, - сам же прекрасно знаешь, что коли не омыться в воде до наступления ночи Купало, то удачи не будет. Эх… теперь бы в баньку, да веничком, да куда уж, не поспеем.
- Ладно, не стони, горемыка, - усмехнулся Ярополк, направляя коня своего прочь от дороги в сторону реки. – Не зря нам эта Патрикеевна показалась. Знать, сам Купало Илюшкиному коню ее под копыта из леса выгнал. Окунемся в реке, да костер разведем, а авось и цвет папоротника сыщем, коли Боги благоволить будут.
- Вот за что я тебе люблю, князь, - заулыбался Степан, направляя свою гнедую кобылу вслед за рысаком Ярополка. – так за голову твою светлую.
Алая от лучей закатного солнца река, блестела своими водами, разделяя два берега, два княжества и соединяя их. Вода была прохладной, и поначалу у Ярополка дыхание перехватило от резкого перепада, но тело привыкло, дышать стало легче и вот уже взрослые мужчины резвились в реке подобно мальчишкам.
- Тихо! – внезапно остановил друзей Ярополк, подняв верх руку, дабы привлечь их внимание и повернувшись к излучине реки. Солнце успело крыться за горизонтом, оставив после себя лишь бледнеющее небо у самой земли, а до слуха мужчин донеслось девичье пение.
- Никак венки пускают, - произнес Илья, самый молодой из троих и лицом столь свежий и красивый, что половина девиц Галирада по нему вздыхали, только и мечтая, чтобы парень обратил свой ясный взор в их сторону. Ярополк подозревал, что и его сестра, Велеслава тоже не миновала чар Ильи, но она с малых лет была невестой, да и другу князь верил как себе, а потому свои подозрения не высказывал.
Илья оказался прав. Вскоре по реке поплыли цветочные «плотики», хранящие в себе молитвы девушке о суженном и мечты о замужестве. Ярополк, не спеша выходить из воды, наблюдал за ними, пока один из них, весь в васильках и ромашках, не прижался к его груди, точно прося объятий и защиты от жестоких вод. В самом центре венка горела свечка, огонек которой буквально заворожил  князя. Он смотрел в него, и ему казалось, что в пламени он видит девушку, ликом столь пригожую, что краше ее и быть не могло. Она обнимала его, и миг этот был слаще всего на свете. 
- Эй, княже, - рука Степана легла ему на плечо, возвращая Ярополка в реальность. – Идем из воды. Илья уже костер разводит. Ой, да ты никак венок поймал… вот беда… брось его, пока никто не видел. Пусть плывет себе.
Но Ярополк только головой покачал. Та, что явилась ему в пламени свечи, была его суженной. Он это знал. И даже если этой ночь она не явиться за своим венком, он будет ее искать пока не найдет и лишь ее назовет своей княгиней, кем бы она не была доныне.
- Марфе Микулишне это по сердце не придется, - с тревогой бормочет Степан, пока Изяславич выходит из воды, бережно держа венок в руках. Он замечает, как Степан и Илья обмениваются тревожными взглядами, и понимает их тревогу. Увидь кто их князя с этим венком и тут же сыщется невеста, и упасите Боги, если она кажется не княжеской дочкой.

Отредактировано Yaropolk of Galirad (2018-11-26 21:01:02)

+2

3

- Все глупости и вздор! Кто же жену без сватовства, да по одному венку выбирает? Либо глупец, либо безумец, либо отчаявшийся жениться хоть на ком-нибудь. Мне ни один такой не нужен! – решительно заявляет Святослава, но венок в ее руках – лучшее подтверждение того, что не так уж она и отрицает эту традицию, которой следовала вот уже второй год. Огорчали же ее шутки подружек, что припоминали ей целый год, будто ее венок утонул первым, а стало быть, замуж ей в этом году не выйти. Что ж, не обманули, так оно и получилось, батюшка не пожелал выдавать ее ни за кого, хотя руки просить ее начали еще годом ранее, но Василий был непреклонен – мала еще, неразумна, да любима отцом безмерно, а потому ни о каком замужестве и речи идти не может. А венки? А что ж? Пусть пускает! Неужто княжья дочь будет сидеть одна-одинешенька в тереме княжеском, пока подружки ее венки пускают, через костры прыгают, да славят Купалу? Негоже это, да и сама Святослава едва ли рада будет. А потому, отпускал, да не препятствовал отец ее гуляниям с подругами, песнями, да простой девичьей болтовне. Хоть говорил он, что мала его старшая дочь, неопытна, да уму-разуму набраться еще не успела, все то были одни слова, ибо знал он, что девушки разумнее, осторожнее и внимательнее не сыскать во всем Полоцке и не сделает она ничего, что могло бы опозорить отца, да весь род ее княжеский.
Теперь же Святослава стоит на берегу реки, да хмурится, пока подружки крепят к венку свечи, да лучины к костру тянут, чтобы их зажечь и пустить вниз по реке, надеясь, что найдет тот венок достойный юноша. Святослава же знала, что какой бы юноша ее венок ни поднял, пока батюшка на то дозволения не даст, не бывать ей ничьей женой. Разве что, украдет ее тот юноша, но тогда несдобровать ему, ведь все знали, как отец дорожит старшей свою дочерью, как добр к ней и как сильно любит ее, желая ей лишь счастья, да благополучия. Мать нередко шутила, что с такой отцовской любовью нескоро Святославе стать чьей-то женою, а она и не была против: не торопилась никуда, да знала, что как время придет, так замуж-то ее и выдадут, да ее мнения вряд ли решат спросить.
- А что ж, тогда, венок плела с нами утром, да вставала ни свет, ни заря за травами рассветными? Неужто решишь теперь венок себе оставить, или выбросишь его? Так к беде это, Святослава! – Ольга качает головой, поправляя на своем венке алые ленты. Ей кажется, что это красиво, но на венке самой княжны лишь белые, да синие и хотя говорили ей, что не женское то сочетание цветов, ей было все равно, потому что она нередко имела свое мнение по вопросам и не отступалась от него ни под каким давлением, за что ее также нередко ругала мать.
- Отцу принесу, пусть порадуется. А волхв Радослав говорил, что венки, сплетенные на купальский рассвет, защищают от зла и всякой нечисти. Коли так, то и вовсе радость дому будет, - она прижимает венок к груди, хотя смех подружек явственно говорит, что никакой нужды в том, чтобы скрывать от них правду нет. Не понесет она венок домой, а пустит его по реке, хоть бы и потонул он снова самый первый, а все равно пустит и будь, что будет. Зря, что ли, плела такую красоту, зря, что ли, вставала ни свет, ни заря и у батюшки дозволения спрашивала?
Святослава вздыхает и качает головой. Подруги запевают песню, продолжая приготовления и девушка старается не отставать от них, прикрепляя аккуратно и свою свечу к венку, да так, чтобы не потухла и не потонула. Про себя княжна просит Макошь о том, чтобы она не позволила ее венку утонуть первому, а то не предотвратить ей ни за что насмешек еще целый год. И хоть беззлобны были те насмешки, да шутки, Святослава чувствовала обиду и вовсе не хотела еще год терпеть такое. А что же, если и на третий год потонет? Стало быть, совсем ей замужем не бывать? Все вздор! Венок Ольги в прошлый раз проплыл дальше всех, да так, что не поспели они за ним, а до сих пор в девках сидит. Стало быть, неважно все это совсем. И бояться не стоит.
- Не пускайте без меня! – просит Святослава, заканчивая крепить свечу и зажигая ее от лучины, прежде чем подбежать к воде и вслед за другими девушками пустить свой венок на воду. На несколько мгновений все они замирают, затаив дыхание и наблюдают за тем, как венки отплывают от берега. Княжна и вовсе боится моргать, но в этот раз венок ее не тонет и вообще плывет не хуже Ольгиного. Проходит время и он даже выплывает на середину реки, как и еще несколько и их начинает нести течением вниз. Святослава первая срывается с места и бежит следом, а за нею Ольга и Велеслава, чьи венки плывут рядом. Любопытство не дает никому покоя и отпустить свои творения вот так запросто они не могут. А потому мчат, точно ветер, подбирая юбки.
Первой останавливается Ольга, потому что венок ее все-таки уходит под воду. Она кричит, что догонит и останавливается отдышаться. Еще немного пробегает Велеслава , но ее венок прибивает к берегу. Но подругу она не оставляет и следует за Святославой, которая так увлечена погоней, что по началу теряется и останавливается на половине пути, растерянно глядя, куда делись синие ленты, по которым она и следила за венком. За время, пока она растерянно оглядывается, ее догоняют подружки, что весело хохочут, хвастаются друг перед другом и вновь запевают песню, следуя за Святославой. Но не успевают они пройти и пары десятков шагов, оказываются стоящими перед двумя парнями. Девушки успевают вскрикнуть и только княжна стоит молча, да глядит на то, как юноша с ее венком выходит из воды, прижимая его к себе. Подружки за спиной начинают хихикать и только Ольга чуть толкает ее вперед.
- Вот и нашла жениха, - смеется девушка, но Святославе совсем не до смеха. Еще недавно она убеждала себя, что вовсе не интересны ей эти глупости и кто бы ни поймал ее венка, в жены ее не получит, а теперь сначала побледнела, а потом залилась краской, глядя на незнакомцев. Княжна берет себя в руки, да делает пару шагов вперед, поднимая глаза на того, кто венок ее поймал. Она протягивает руку.
- Этой мой. Не доплыл, вестимо, куда нужно. Мы же не знали, что вы вздумали в речке купаться. Поди, нарочно! – Святослава укоризненно качает головой, силясь пристыдить незнакомца, что ловит чужие венки в воде, - Отдай его мне, пойду пущу его дальше, чтобы плыл себе, куда собирался. А мы тебя калачом угостим.

+2

4

- Ох, княже, - шепчет Степан, не уймется, - пока не поздно, пусти венок обратно в воду.
- Молчи, Степан - велит другу Ярополк, - И ты, Илья, язык придержи. Не смейте князя выдавать. Хочу поглядеть да послушать, какую невесту мне Боги избрали.
Не успел Ярополк это молвить, да из реки выйти, держа венок в руках, к груди его прижимая, как на берег, где он с друзьями ночь  у костра провести собирались, выбежала стайка девушек. Видать аккурат те, что венки выше по течению пускали. Заметив парней, девицы вскрикнули и остановились, изумленно глядя на невесть откуда взявшихся «женихов». Пригожи были девушки. Полоцк издавна своими невестами славиться, так что женихи со всей Гардарики съезжаются поглядеть, а вдруг какая зазноба в сердце теплом отзовется. Часты в Полоцке сватовские застолья, да свадьбы.
Вот и те девицы, что теперь перед галирадскими парнями замерли, точно оленята пред стаей волчьей, были все как одна пригожи, да ладны. Да князь во все глаза только на одну и смотрит. На ту самую девушку, что в огоньке венка ему привиделась. Ту самую, что искать собирался, да река сама к нему привела. Ту самую, что в раз побледнела, да потом румянцем алым залилась, как венок свой в руках парня увидела. Смотрит на нее Ярополк, наглядеться не может, уж до того невеста собой хороша.
А девушка меж тем делает шаг вперед, не обращая внимания на подружек, что за ее спиной хихикают и, подходя ближе, руку протягивает, да венок вернуть требует. Степан с Ильей прыснули, но сказать что-либо побоялись, поймав на себе предостерегающий взгляд своего князя. А невеста-то смела на язык оказалась, да только и это Ярополку по сердцу. Мать ему давно девиц сватает, да все тихони и молчуньи, с тоски с такими помрешь, из-за пялец не вытянешь. Вот и Любава, троюродная племянница Марфы, всем пригожа, и рукодельница, «не чета твоим сестрам», и послушна, «будет тебе ладной женой», да только не лежит душа у Ярополка, сердце не горит.
- Княже, - шепчет ему на ухо Степан, - отдай ты ей венок, да поедем отсюда, пока худого не случилось.
- Отдай его мне, - не то просит, не то требует девица, - пойду пущу его дальше, чтобы плыл себе, куда собирался. А мы тебя калачом угостим.
Калачом от него откупиться хочет, да только от судьбы своей и золотыми дарами не откупишься, хоть все их посули. Видя широкую улыбку Ильи, что так и замер неподалеку от костра, Ярополк понимает, что и сам теперь улыбается. Ладную ему невесту Купало сосватал. Век благодарен будет.
- За угощение спасибо, да только не отдам я тебе венка, красна девица, - качает головой Ярополк. – У меня он останется, раз сам в мои руки приплыл. Знать на то воля Богов. А тебе же дам слово честное, что зашлю сватов в дом к твоему батюшке, будь он богат или беден, знатного роду или без роду и племени, дабы получить его дозволения назвать тебя своею женою. Клянусь я в том перед Богами, ибо пришлась ты мне по сердцу, душа-девица, и иной супружницы себе не желаю.
Уж на что Илья был смел и горяч, да охоч до всяких забав, только и он побледнел, слушая слова своего князя. Степан же и вовсе тихонько застонал за спиной Ярополка. Никак представил себе гнев, что обрушиться на голову князя, прознай Марфа Микулишна про невесту, что сын ее в Купальную ночь «в реке выловил». Да и их буйным головам достанется, что не уберегли князя своего от слов поспешных и клятв горячих. Вот только нрав у Ярополка отцовский, характер княжеский, а слово, что дает тверже стали. Не отступиться, коли решил. И не боится он гнева матери, а боится того, что невесте свой теперь по сердцу не придется, что слова его ей не любы будут. Смотрит он на девушку, что, кажется, еще большим румянцем заливается, и сердце горит, да из груди рвется.
- Дозволь же имя твое теперь узнать, краса ненаглядная, - молвит князь, глядя на свою суженную поверх огонька свечи, что все ровно горит, не гаснет в венке, ею сплетенным. – Да укажи дорогу к терему твоего батюшки, дабы знал я, куда сватов с дарами присылать.
Подружки за спиной девушки захихикали, а та, казалось, залилась еще большим румянцем, от чего щечки ее стали похожи на наливные яблочки. Степан же за спиной Ярополка  засопел, явно желая, но, не смея вмешаться в «сие безобразие». Где это видано, чтобы князь Галирада давал обещание заслать сватов в дом девицы, не узнав сперва ее роду-племени, не спросясь совета и благословения у матушки. Уж на что, покойный батюшка Ярополка, Изяслав Ярославович был горазд на всякого рода чудачества и своеволие, так и то столь поспешных слов и клятв отродясь не давал. Пусть и влюбился в красавицу Марфу, дочь боярскую, с первого взгляда, а все же, прежде чем сватов засылать, с матушкой своей посоветовался. Право слово сказать, Велеслава Афанасьевна была не чета невестке, мила, да с сыном ласкова, а Ярополк от матери ласки лет с пяти не ведал, как народился его брат Илья, что был милее сердцу материнскому, потому что пошел в породу ее боярскую, тогда как старший сын и статью, и характером в отца уродился.

+2

5

- Да кто ж тебе дочь-то княжескую отдаст, незнакомец? Ишь, какой дерзкий выискался! – еще прежде, чем успевает ответить Святослава, отвечает одна из ее подруг и все они заливаются смехом. Смехом беззлобным и совсем не обидным. Для них все происходящее – просто игра и княжна убеждена, что и для незнакомца – тоже. Не может же быть такого, что и в самом деле кто-то вздумает на ней жениться из-за одного только венка, из-за обычая, который, мнится, стал уже уходить в давность и совсем забываться, будучи теперь не больше, чем красивой традицией. Не может и Святослава убеждена в этом и все-таки отчего-то боязно ей, неспокойно. Вдруг чего дурного подумают о княжеской дочери? Вдруг венок тот сочтут чем-то предосудительным и постыдным, или того хуже – решать, что Святослава сама его отдала в руки первому, кто повстречался, потому что боялась, что и в этом году никто ее венка не найдет, потому что тот утонет еще задолго до того? Стыдно княжне, боязно, а незнакомец речи такие ведет, что в пору не то, что краснеть, а точно провалиться сквозь землю! Стыд, что в мгновение ока охватывает Святославу, заставляет ее застыть на месте и потупить взгляд, не смея смотреть на мужчину, как если бы теперь это могло исправить ситуацию. Венок-то он уже забрал и отдавать отказывался. Не отнимать же теперь у него самой?
- Чего молчишь, княжна? – трогая за плечо, спрашивает Ольга, - Не то застеснялась и засмущалась такого настойчивого жениха? Не переживай. Батюшка твой в миг с него всю спесь собьет. Ведь известен князь Василий своею любовью к наказанием дерзких юношей плетьми, - князь Василий никогда никого плетьми не наказывал и вообще слыл добродушным и щедрым мужчиной, что любил семью и хотя княжество держал в строгости, никаких зверств за ним не наблюдалось и едва ли могло бы, ибо и жена у него была полна доброты и сердце ее сострадательное не позволило бы свершиться дурному, даже если бы муж затеял. Выдумка та не приходится Святославе по вкусу, хотя и понимает она, что выдумывает Ольга из лучших побуждений, желая подруге помочь. Княжна же лишь головой качает, не желая, чтобы на отца клеветали, но не смея пока делать замечания. Останутся наедине – непременно скажет, а до тех пор пусть и впрямь думает, что грозят ему наказания плетьми за дерзость, да настойчивость такую. И как он только смеет, в самом деле?!
Жених, однако, смущенным вовсе не выглядит, равно как и напуганным. Глядит он на нее весело и отблески костра танцуют в его светлых глазах, в которых одна лишь решительность и полное отсутствие желания отступать от выбранного им пути. Это единовременно смущает Святославу и заставляет ее сердиться. Отчего это он так настойчив? Чего на самом деле хочет? Не обидит ли ее и подруг? Не поступит ли с ними дурно? Не будет ли потом сплетни распускать, да рассказывать, что поймал венок княжеской дочери, а стало быть, стать ему женой его и никто, даже сам князь ему не помеха? И что же тогда?! Позору не оберутся!
Страхи эти вовсе не кажутся Святославе напрасными и она закусывает губу едва ли не в отчаянии, прежде чем нахмурить лоб и посмотреть со всем вниманием на незнакомца, что был таким неоправданно смелым.
- Святославой меня зовут, княжеская дочь я! И верно говорит Ольга, отец мой совсем не обрадуется такому жениху, - не ведает она, что говорить с таким же князем, каким ее отец был, а стало быть, с ровней и партией куда более достойной, чем могла бы себе представить даже в самых смелых мечтах и фантазиях. Невдомек ей пока, что сводят их и в самом деле Боги, ведь иначе и быть не могло: поймал-то венок не одной из ее подружек и не одной из сотен деревенских девок, а именно ее, не иначе, как сам Купало порешил, что так будет лучше для всех! Но то Святослава узнает намного позже, когда волосы ее покроются тонкой паутинкой седины и будет она учить плести венки своих внучек, коих будет совсем немало. А пока она глядит на Ярополка с возмущением и даже, немного, гневом. Вздыхает она, идет к одной из подруг и берет из рук ее полотенце, в которое завернуты калачи. Не жадничает Святослава, да протягивает их все сразу незнакомцу, лишь бы венок теперь отдал, да не тратил ничье время. Калачи, однако, с поклоном принимает другой и девушке ничего не остается, кроме, как послушно отдать, потому что не принято было подарки забирать обратно, да еще и в такую ночь!
- Не боишься Купало рассердить такими речами? Да Мокошь с Велесом! Они-то уж точно за венками не следят и женихов княжеским дочерям случайностью не определяют! – отчего-то Святославе становится дурно от этих слов, потому что кажется, будто вздумала она богохульствовать, да за Богов решать. Но ведь не говорил волхв, что учил ее, будто бы Богам венки княжеских дочерей интересны? Нет. И мать не говорила. Никто не говорил. Стало быть, права она совершенно и ничего дурного в сказанном нет.
- Отдай венок, да разойдемся миром. Обещаю, что даже отцу ничего не скажу, - это было очень щедрое предложение с точки зрения Святославы, все еще убежденной в том, что все происходящее – не более, чем игра. Уйти без венка, однако, значило скомпрометировать себя и дать повод для слухов, а это княжеской дочери совсем не подобало. Нужно было любыми способами убедить незнакомца молчать о случившемся и отдать ей венок, пока свеча не погасла, а то совсем дурное бы их всех ждало и никаких женихов ждать не пришлось бы.
- Отдай, а Ольга взамен тебе платочек вышитый подарит. Она рукодельница, на все руки мастерица, ты такого красивого платочка еще никогда не видел.

+1

6

Смеются девицы над словами его, грозят ему за дерзость отцовским гневом, да плетьми княжескими, не ведая того, с кем говорят, а Ярополк и рад слышать их угрозы да смех заливной, глядя на дочь друга своего, да брата отца своего названного, князя Василия Полоцкого. Крепка была дружба Изяслава и Василия, с малолетства вместе игру вели, а потом плечом к плечу бились. Да как не стало Изяслава, так и Василий путь дорогу в Галирад позабыл, волею Марфы перестав быть в палатах княжеских гостем желанным. Сам Ярополк к князю за советом завсегда обращался, да все больше письмами или встретиться когда при дворе у Великого князя. В Галирад не звал, не желал мать огорчать да гневить. Может с того и не видел, какая краса-девица в доме у Василия подрастала, хотя про дочь старшую и любимую князь ему сказывал, да все больше отцовской гордостью и ласкою, точно и нет на свете никого краше и милее его Святославы. И видит теперь Ярополк, что и вправду нет.
Горит сердце молодецкое пуще прежнего, радуется, что не ошиблось. Не девка перед ним, не крестьянка, но дочь княжеская. Значит, и в правду Боги их свели, да венок девичьей в руки княжеские приплыть надоумили. И в огоньке Ярополк судьбу свою увидел, а не морок русалочий. 
- Князь Василий своей справедливостью славиться, и никто от него ничего худого не видел, - улыбается Ярополк, видя как Святослава на подружек глядит, недовольная их наговорами на батюшку. – Да и чем я тебе не жених, княжна? Не косой, не рябой. Али лицом не пригож, да статью не ладен?
Не ласково смотрит на него княжна. Темнеют очи ясные. Да только взгляда своего молодой князь не отводит, любуется невестою. А та и вправду решила свой венок заветный калачами выкупить. Не шелохнулся Ярополк. Степан гостинцы с поклоном  принял, да все на князя своего поглядывает, что велит делать теперь, никак и вправду домой за сватами повернут? А чего бы и не повернуть, раз девица ровней оказалась? Знать и Марфа Микулишна гневаться не станет. Да потом вспоминает Степан, чья дочь перед ним и надежда на милость княгини водой весенней смывает. Не по сердцу Марфе князь Василий, так разве Святослава, любимица отца, иной покажется?
Ловит на себе Ярополк взгляд дружеский, да не до матери ему теперь. На Святославу глядит, наглядеться не может.
- С чего же это Богам на меня гневаться? Разве не Купало сей обычай завел, дабы девицы судьбу свою сыскать могли, а молодцы венком верность им хранили, да знали в чей дом сватов засылать? Так вот он я, княжна, судьба твоя. Отчего же теперь взгляд твой ко мне неласков, да речи суровы? Чем я тебе не по сердцу? 
Не уступает княжна. Просит венок вернуть, да только и Ярополк уступать не намерен хотя бы и за взгляд ласковый, да речь приветливую. А Святослава ему новый подарок сулит. Платок, что подружка ее искусница вышивала. Качает головой князь, не соглашается.
- Почто мне платок подружки твоей? Не дороже он мне венка твоего, княжна. Ленты в нем хороши, да цветы полевые, а уж как огонек ровно горит, залюбуешься. Нет, Святослава Васильевна, не отдам я тебе венка. Разве что поцелуешь меня устами сахарными, да позволишь обнять тебя, голубка пригожая.
Затихли подружки за спиной Святославы, а Илья со Степаном переглядываются, улыбки прячут. Знают они князя своего. Знают, что не решился бы он на речи столь дерзкие, да просьбы не разумные, кабы не запала ему в душу княжна. Знать и правда сватов засылать собрался в обход матери, что сыскала ему уже невесту среди своего боярского роду. Князю про то ведома, хотя Марфа и часа дожидается, чтобы с сыном разговор завести, да уж поздно теперь. Опередили ее Боги, Святославу за Ярополка просватав, лентами из венка ее, да клятвой княжеской накрепко связав.
И то сказать. Ладная невеста. Лицом пригожа, а в речах разумна. Будет их князю достойной супругой, коли теперь не оступиться, да из боязни перед молвой людской, что венок ее в руках первого встречного оказался, глупости не сделает, дабы батюшку неугодным сватовством не расстроить.
- Не гневайся, княжна, пошутил я, - заверяет ее Ярополк, видя, как слова его Святославу сердят. – Прибереги поцелуи сахарные, да объятия пылкие для того, кто по сердцу окажется. Коли воля Богов будет, то женихом и мужем твоим стану, тогда и отведаю меда с уст твоих. А покуда венок у меня станется, а у тебя слово мое верное, что не позднее Велесова дня зашлю сватов в терем князя Василия, дабы венок они с собой принесли, да тебя за меня выдать упросили. А коли откажется князь, так за дерзость свою готов и сто ударов его плетей принять, и голову сложить. Тому дружки мои, да подружки твои свидетелями будут.
- Откуда ты только такой выискался? – бормочет та, что Ольгой зовут, да от платка которой Ярополк отказался.
- Из Галирада мы, - молвит Илья, поймав взгляд князя. – Дружинники князя Ярополка. Едим по его надобности к князю Василию с поручением.
- А вот как прознает князь наш, что дружинники галирадские его дочь обижают, да потребует ответа с князя вашего. От него плетей и получите за дерзкие речи.
- Да разве мы чем вас обидели, красавица? – возмутился Илья, вставая перед Ольгой. – Разве слово дурное сказали, не ласковое? Друже мой свататься желает, не безобразничать. Так чем же тут обида княжне, да ее батюшке, князю Василию. Всегда между Галирадом и Полоцком дружба была. Много ваших девиц за нашими молодцами замужем. У меня самого матушка из бояр Хомяковых, живет не тужит. Так отчего бы и княжеской дочери счастья не изведать, раз Боги весточку послали?
Соловьем поет Илья, а князь молчит, да за Святославой наблюдает. Сама ответит, или бойкой подружки доверит. Сама в сторонке постоит, глаза долу опустит. Люба Ярополку скромность ее, да через чур скромную в дом вести боязно. У матери его больно уж нрав крутой, как ты совсем невестку не уморила, коли та, тихая да ладная, ответить не сумеет. А ему, князь, женские споры разрешать недосуг станет, коли Великий князь к себе в Роднев призовет. Разве что супругу с собой забирать, да разве гоже это. Должна быть женщина во дому мужа своего хозяйкой.

+1

7

И хорошо, и пригож, и статью, и речами ладен, да дерзок и настойчив уж больно! Святослава и знать не знает, пугаться ей того, или радоваться, что жених такой сыскался, бежать и отцу жаловаться, или отпустить с миром, да пусть забирают тот венок, коль уж ему по сердцу пришелся, да красивым кажется. А Святослава себе новый сплетет, пусть не сегодня, на следующий праздник. Ведь долго ей еще в девках ходить, пока батюшка не решит отпустить любимую дочь от себя. Так что же? Пусть забирает? Не верит Святослава все равно в то, что жених посмеет к ее отцу в дом войти, да руки ее просить, сколь бы громкими ни были обещания, сколь смелым бы ни был новоявленный жених.
Да, прав он, Полоцк и Галирад всегда в ладу были и много девиц отсюда уехало невестами к соседу, но разве то была княжеская дочь и разве в венке то было дело? Нет, знает Святослава, что дело совсем иначе обстоит. Быть может, ее и впрямь в Галирад отдадут, друзей у отца там было немало, в том числе и сам князь Ярополк, да только не за венок и не за обычай купальский, а потому что так надобно, да положено будет, а потому что знает батюшка, с кем счастье дочь его найдет, да будет под защитой и в здравии до самой старости. А пока? А что ж пока? Пока быть ей дома, под защитой батюшки. И не надлежит препираться с неизвестными юношами, да пытаться свой венок у них выпросить. Хотят в жены ее просить? Так тому и быть! Пусть просит. Поглядим, что князь Василий ответит, поглядим, что князь Ярополк на такую дерзость в отношении княжеской дочери скажет. Быть может, отец и не накажет друзей соседа княжеского, да сам Ярополк вряд ли от таких новостей обрадуется. Ишь, что удумали! Княжескую дочь дружиннику княжескому отдавай. Не велика ли честь, не много ли те дружинники пожелали?
Свтослава, того гляди, и вспылит, и наговорит дурного, да сдерживают ее обычаи гостеприимства. Не должно ей грубо, или жестоко говорить с гостями из соседнего княжества, да в такую святую ночь. Не обрадуются тому ни Боги, ни предки, ни матушка с батюшкой. А потому, сдерживает свой нрав княжна, да только вздыхает тяжело, понимая, что не удастся ей убедить гостей вернуть венок обратно. Быть может, и нехорошо ведут себя те гости, просьб хозяйки молодой не выполняя, да что поделать? Прибыли от князя Ярополка, так пусть князь Ярополк их манерам и учит, коль уж ума достанет прийти в ее дом с просьбой отдать княжескую дочь по венку в жены.
- От того речи мои неласковы и суровы, гости из Галирада, что просьбу вы мою не выполняете, да венок обратно не возвращаете. А где ж это видано, чтобы княжну замуж по венку выдавали? Боюсь я, что батюшка обо мне дурное подумает и боюсь, что и вам с такими вестями не обрадуется, а потому и сержусь на ваше упрямство, да несговорчивость. Вот уже и калачами вас угостили, и платочек предложили, а вы все упрямитесь, - говорит она негромко, но уверенно. Видно, что Святослава дурного не желает и гостей обидеть не хочет, но на своем настоять все же пытается. Да только сказал же, что не отдаст. Чего толку. Упрямец, да и только!
- Ну, что ж, - вздыхает девушка тяжко, - Быть посему. Коли хотите венок себе оставить, то и оставляйте – дело ваше, - взмахнула девушка рукой, да косы темные поправила, - Пусть будет тот венок вам гостинцем от княжества Полоцкого, да Галираду одно лишь добро и милость принесет. Князю Ярополку наш привет передайте и благословления Купалы, что шлет ему княжна Полоцкая, князь Василий, да княгиня Елена Володаревна. Правы вы в одном: Галирад и Полоцк всегда друзьями были и портить ту дружбу несговорчивыми дружинниками князя и ссорами напрасными ни я, ни подруги мои не станем, - она гордо поднимает подбородок, зная, что поступила теперь правильно, вежливо и по-доброму. Негоже в праздник ссоры разводить, да Богов гневить. Пусть венок и впрямь принесет дружинникам одно лишь добро. Никто в жены Святославу по нему не отдаст, но душу в венок она вложила свою, да сделала все по правилам и как надлежит, а стало быть принесет он только радость, да счастье галирадским дружинникам, а того Святославе ни для кого не жалко, особенно для соседей и друзей отца, какими бы дерзкими они ни были, какие бы неприличные речи о поцелуях невозможных ни вели.
- Дерзок ты чрезмерно, да на князя своего беду кличешь, - покачала головой Святослава, - Слышала я, что князь Ярополк хороший, добрый, справедливый и праведный человек, который никогда девушку не обидит и злого слова ей не скажет, да смущать напрасно не станет, равно как и сердить речами своими. Да очевидно, что то только князь один, а дружину свою он вовсе не так воспитывает. Что ж, быть посему. В гостеприимстве от того мы вам не откажем, батюшка мой уж давно гостей из Галирада ожидает, да жаловаться на вас ему я не стану, что бы ни было, негоже так с гостями обходиться. Угощайтесь калачами, да гостеприимством полоцким пользуйтесь. Благословит вас Купало, Ярило и сам Род, - на том Святослава закончила речи свои, развернулась к подружкам, да прочь зашагала. Зашагала она к костру уже затухающему, где подхватила платок свой, да со всей решительностью домой пошла. Забавы купальские к концу подошли, венок свой она отпустила, благословением не пожадничала. Стало быть, ничего дурного не сделала и долг свой хозяйский выполнила. А коль придет свататься, так быть посему.

+1

8

- Неужто и впрямь свататься собрался, княже? – спрашивает его Степан, когда девушки уходят. Венок заветный так в руках Ярополка и остается, только свечка в нем почти догорела, а все ж таки тепло на сердце, словно бы огонек ее в него перешел.
- А от чего бы и нет? Чем она мне не невеста?
- Так есть у тебя уже невеста, друже, - напоминает Степан, а в голосе его так и звучит матушкино недовольство. Боится дружинник Марфы, и князя своего пристыдить, да охолонить пытается. Да только не слушает Ярополк, головой качает.
- То матушкина прихоть. - отвечает князь - Боярскую девку для меня сыскать, чтобы она ей только в рот смотрела в благодарность за то, что княгинею стала. Пусть Илью или Изяслава тем почует. А мне сам Купало невесту избрал и не пойду я супротив воли его. Быть княжне Святославе моей супругой. Лично о том князя Василия просить стану. Али ты не слышал, Степан, слова князем твоим даденное перед лицом богов? Или не тебя и Илью я звал в свидетели?
Вздыхает Степан. Головой повинной качает.
- Твоя правда, князь, – соглашается дружинник.

До Полоцка они добираются ранним утром, когда город еще спит после ночных гуляний. В доме князя, однако, их встречают приветливо и тут же спешат доложить князь Василию о прибытии дорогих гостей. Тот велит подать гостям завтрак, да вскоре и сам к ним выходит, радостно приветствуя Ярополка и его дружинников.
- Я тебя вчера к вечеру ждал, а ты вон как, на утренней заре сподобился, - хлопает он молодого князя по плечу. Рука у Василия тяжелая, да и вид внушительный, а все же улыбается так, что на сердце теплеет. Видно, рад сыну друга старинного, как сына его встречает.
- Прости, Василий Андреевич, за ожидание, - с поклоном отвечает Ярополк. - В пути задержалися, да не стали уж среди ночи в палаты к тебе ломиться. Зорьки дождалися. Тем паче ночь какая, заповедная. Вдруг думаю, цветок папоротника покажется, являюсь к тебе тогда с подарками.
- А так что же, пустой пожаловал? – смеется князь Полоцкий, за стол друга усаживая.
- Не пустой, - качает головой Ярополк, делая Илье знак, чтобы подарки ближе нес. – С гостинцами галирадскими. Кинжал этот принадлежал когда-то моему батюшке. Не сыскать крепче его стали булатной. Кости, что масло под ним режутся. Прими подарок, князь, не прогневайся.
Взял Ярополк из рук Ильи кинжал в богато украшенных ножнах, да князю с поклоном передал. Смотрит Василия на подарок, только головой качает. Святятся глаза его узнаванием и памятью о друге давно уж в чертоги Богов ушедшим.
- Спасибо, князь, дорогой ты мне подарок сделал, век помнить буду. Да только почему себе кинжал отца не оставишь? Ведь второго такого во всей Империи не сыскать.
- На то нет моей власти, - отвечает Ярополк. – Батюшки воля посмертная. Мать кинжал сей припрятала, не желала расставаться с богатством княжеским. Да я прознал, и тебе привез, дабы исполнить волю родительскую.
- Не было у меня друга надежней и преданней чем Изяслав Ярославич, и вижу я, что ты, князь, с каждым днем все больше походишь на отца своего и словом, и делом, да и щедростью. Не отравила тебя, значит, кровь боярская, что мне радостно.
Сел князь на стол с дорогими гостями. Ярополка по правую руку от себя посадил, да все про дела Галирада расспрашивает. Все ли ладно в княжестве, некогда бывшем ему вторым домом и пристанищем. Про сестер и братьев спрашивает, сокрушаясь, что Изяслав дочерей красавиц не увидит, да не погордиться на силу сыновей. Все как на духу рассказывает Ярополк, ничего не утаивает, доверяя князю Полоцкому как бы и отцу доверился.
- А что же ты, Изяславич все не женатым ходишь? – спрашивает Василий. И под вопросом его затихают Илья и Степан, о чем-то тихо беседующие на другом конце стола и смотрят на своего князя. Вот он знать, момент подходящий, раз князь Василия сам разговор о женитьбе завел. – Пора бы уже в дом хозяйку молодую  привести, да деток нянчить. Галираду наследник требуется.
- И сам я это знаю, княже, - вздыхает Ярополк, не спеша открыться Василию в мыслях своих об его дочери, старшей да любимой. Горит в сердце образ Святославы в венке им увиденный, да на устах печать, а что как и вправду осерчает на его отец девушки за слова дерзкие, за просьбу поспешную.
- А что же тянешь? Неужто не нашел еще красы-девицы, что сердце бы княжеское твое растревожила?
- Сыскал, как не сыскать. Давеча…
Обрывает он речь свою на полуслове, ибо отворяется дверь в горницу, а на пороге стоит его нареченная, во все глаза на него смотрит. Отец ее кличет, а она слова молвить не может.
- Святослава, что же ты, заходи, любимая дочь, - смеется Василий на смущение дочери. - Познакомься. Сам Ярополк Галирадский пред тобою. В гости к нам пожаловал. Князь, это дочь моя, Святослава, - представляет он Ярополку девушку. – Прости ее за смущение. Не привыкла она к высоким гостям.

Отредактировано Yaropolk of Galirad (2018-12-16 12:50:15)

+1

9

Неспокойно на душе Святославе, боязно, но домой она ступает уверенно и стремительно, потому что не хочет больше оставаться ни с подружками говорливыми, ни с гостями галирадскими, кем бы они ни были. Тревога ее немного отступает, едва девушка переступает порог княжеского терема и кланяется сначала чурам Богов, а затем родителям, что удивлены столь скорым возвращением дочери. Спрашивают они, все ли ладно, не обидел ли кто и княжна ни слова жалобы, или недовольства не выказывает, охотно садясь кисель с матерью и отцом пить. Время уже позднее, час вовсе не для посиделок с родителями, да только тревожатся князь и княгиня за дочерей, которых гулять отпустили, оттого и не ложатся. Спокойнее им становится в обществе Святославы, что всегда приветлива и расположена к беседам с родителями, вежлива и улыбчива, хотя сейчас – меньше обычного. Не врет она, не обманывает, когда спрашивают у нее, не поймал ли кто ее венок: открыто говорит, что поймал, да люди нездешние, а стало быть, Купала ведает, что выйти ей за иноземного жениха. Смеются батюшка с матушкой, да Святослава тоже смеется с ними и смех тот всякую тревогу с нее сбивает. Обещает князь не отдавать дочь любимую незнакомцам иноземным и в шутку говорит, что выпорет всякого, кто вздумает о том говорить. На том беседу они и завершают, потому что князь Василий отправляет старшую дочь спать, а вскоре и младшую встречает, что возвращается к нему с венком – рано, говорит, ей еще жениха искать, да как время придет, сам Купала на то намек даст. Дарит венок она отцу с матерью, да княжескому дому на добрый год, добрых гостей и добрые вести. Целует батюшка дочерей в обе щеки, мать благословение свое дает им, да спать отпускает.
Святослава родителям кланяется, сестру провожает, да узнает, все ли хорошо. Краской заливается, да стыдит сестру, когда та рассказывает о том, что поцеловал ее в щеку сын боярина Еремея, велит больше не допускать такого, дабы гнева родительского не допустить, да на дом княжеский тень не бросить, ибо не достойно это княжеской дочери. Сестра смеется, но обещает более никогда так не поступать и лишь когда она уходит в свои покои, вспоминает Святослава, что сыну боярина Еремея в ту пору всего четыре года исполнилось и о невестах он только сказы знавал, да обещал, что у него самая красивая во всем княжестве будет. Смущается Святослава своего промаха, да со смехом в комнаты свои уходит. Сон морит ее уже давно, да только едва она в постель ложится, никак не разумеет: чего не спится? Пред глазами все образ юноши того стоит, неспокойно ей оттого, тягостно и томительно и лишь молитва Перуну помогает прогнать дурные мысли, да нечистые и уснуть.
Просыпается Святослава довольно поздно. Солнце уже взошло, но матушка не бранится и служанки не дивятся, ибо легла она уж больно поздно. Княжна умывается холодной колодезной водой, вытирает руки и лицо, молитву Роду возносит, прося защитить дом княжеский, князя и княгиню, братьев своих и сестру уберечь от глупостей и лишь потом позволяет помочь ей одеться, да покрасивее, ибо дома гостей высоких встречают. Не иначе, сам князь, Ярополк Галирадский прибыл. Спрашивает Святослава, не ошибка ли то. Встречалась она давеча с дружинниками его, да князя никакого там не было. Или соврал ей кто, обманули безобразники?!
Сердце в груди Святославы стучит быстрее, чем гром по небу раскатывается. Не знает она, что и делать. Не иначе, князя обидела, да негостеприимно обошлась с ним?! Как дурно вышло! Ругает себя Святослава, за голову хватается, да только делать уже нечего. Что сделано, того не воротишь, а стало быть, остается лишь с головой повинной к князю-батюшке идти, да виниться в том, что сотворила.
Молится Святослава снова, а затем из светлицы своей выходит. По коридору спешно и тревожно идет, но не останавливается, ибо батюшка учил, что за проступки свои отвечать надобно и готова Святослава к тому. Не будет ни лгать, ни изворачиваться, все, как есть скажет, если только батюшка сам ей позволит.
- Князь-батюшка, дня тебе доброго, - кланяется она отцу почтительно, да на гостя глаза переводит не сразу. Но как переводит, всякие слова ее теряются, лишая всякой возможности говорить вообще. Стало быть, не просто князь галирадский к ним в гости пожаловал, а еще он и венок ее поймал, и свататься к ним собрался?! Перун Великий, отец небесный, как же то случилось?! Святослава становится бледнее мела и глядит на двух князей попеременно, не в силах вымолвить ни слова. С трудом она берет себя в руки и понимает, что первое ее намерение все батюшке рассказать, теперь тает, как снег на солнце. Лучше бы ей помалкивать, чтобы княжество свое позору не предать, да и себя не опозорить. Мыслимо ли? Сам князь Ярополк над нею шутил, а она и не поняла, глупая, спорить с ним вздумала! Ох, и рассердится отец, если узнает. Да только и Святослава сердится. Говорили ей, что князь Ярополк – хороший, честный, добрый и совестливый человек, да только какой же хороший человек так над девушкой шутить вздумает? Нет, не поверит она больше тем словам ни за что на свете. Жестоко пошутил он над нею и ни стыда, ни совести не знал. Запомнит она это и больше ни словечку о славном князе княжества Галирадского не поверит! А пока надлежало лицо не терять и показать себя достойной дочерью князя Василия. А потому Святослава смущенно улыбается, поднимая глаза на князя Ярополка, и кланяется ему, как и должно.
- Будь здрав, князь галирадский, добро пожаловать в дом наш. Надеюсь, по сердцу тебе придется и Полоцк, и княжий терем, - тихо произносит она и лишь по приглашению отца за стол садится.
- Матушка твоя с сестрой уехали на ярмарку, стало быть, тебе хозяйствовать в доме, - Василий смеется и девушка тоже улыбается, а сама на князя галирадского поглядывает. Что ж, растерял всю свою спесь, пока понял, что не соврала Святослава и в самом деле дочерью княжеской является? Ну, и правильно. Кому нужны только эти глупости?

+1

10

И вновь Святослава с ним приветлива и ласкова. Смущенный румянец на щеках пытает, да в глаза тревога отражается. Смотрит Ярополк на девушку, глаз отвести не может. Только ведь речь о ней повести хотел, а она вот перед ним стоит и так ему радостно от ее присутствия, что, кажется, ничего уже в жизни не надобно, только бы улыбку видеть, да ласковые речи слушать.
- И ты здрава будь, княжна, - произносит он в ответ на ее пожелание, кланяясь. – Всегда Полоцк был мне по сердцу, а теперь пуще того краше стал, как на красоту его княжны взглянул. Много ты сказывал мне, Василий Андреевич, про то, какая дочь у тебя красавица, да умница, а все же и малой толики твои речи не передали.
Улыбается князь Полоцкий. Знать, доволен, что дочь его хвалят. А Ярополку и то радостно. Смотрит он на княжну, да речи их у реки вспоминает. Стыдно стало князю, что над девушкой так подшутил, что не открылся ей сразу, да теперь уж что жалеть. Только прощенья просить и осталось, да слово княжеское о сватах держать.
Сели за стол. А он-то от яств ломиться. И блины масленые, и пироги печеные и калачи, и варенье, да творог со сметаной. Только и кусок в горло князю теперь не лезет. Смотрит он на яства, да украдкой взгляды на княжну бросает. Все понять хочет сердится она на него, али простила. А князь Василий, как и не замечает того, что гость его стушевался, да поник, что колос в поле от ветра.
- Как же теперь дела в Галираде? – все расспрашивает. – Как Марфа Микулишна. Никогда мы с ней, и то сказать, не ладили, но да буде с ним, чего уж на старости лет петушиться.
- Благодарю тебя, Василий Андреевич, все благополучно, - кивает Ярополк, радуясь, что князь сам разговор в иное русло от его свадьбы увел. – Галирад, волей Богов, процветает. Живем, не тужим. А матушка Велеславу, сестру мою меньшую, замуж готовит. И она, и жених уже в возрасте, пора бы.
- Что же ты не ешь ничего, княже? – дивиться князь Василий. – Али пироги подгорели, али мед не сладок.
- Не серчай, княже, богато угощение твое, да сыт я, - отвечает Изяславич. Оно, конечно, негоже от угощения в гостях отказываться, гостеприимством друга пренебрегая, да вся надежда у князя на то, что Василий простит, когда причину узнает. Ведь не из-за гордыни он в дружеском тереме от еды отказывается, а от стыда и томления.
- Ну, что ж, твоя воля, князь, - кивает князь Полоцкий, давая знак слугам, чтобы со стола убирали. – Так может баньку приказать растопить? Или хочешь отдохнуть с дороги?
- Желаю я, князь, поговорить с тобой тишком, коли будет на то твое согласие, - молвит Ярополк, из-за стола вставая.
Дивиться Василий, но дочь любимую отсылает, а гостя зовет за собой в кабинет, дабы уши любопытные их разговор не услыхали. Закрывает он дверь, велит садиться. А Ярополк только головой качает, отказывается.
- Да что с тобой, Изяславич? Всегда ты для меня родным был, а теперь точно и не виделись прежде! – хмуриться князь Василий, на гостя своего с тревогой глядит.
- Не гневайся, пресветлый князь, - молвит Ярополк, повинно голову склоняя, - Верный ты друг был отцу моему, да и мне вместо отца стал, как Изяслава Ярославича Боги в свои чертоги забрали, а от того трудно мне с тобой сии речи вести, да силы нет молчать боле. Ехал я в твой дом гостем, дабы волю отца исполнить, да приехал сватом. Не серчай, прежде выслушай. Как увидел ее, так белый свет не мил стал, без глаз ее лучистых, да улыбки приветливой. Твоя правда, давно мне жениться пристало, да все девицы, что мать советует не по сердцу мне. Знаю теперь, что не сыскать мне краше и милее твоей Святославы.
Молчит князь Василий. Смотрит на гостя взглядом суровым. И то ведь верно, где это видано, чтобы едва молодец, едва только девушку увидел, так тут же и сватался. Не должно того быть. Да только Ярополку не то уже мочи нет, чтобы домой без уговора на свадьбу воротиться. И потому стоит он перед Василием Андреевичем с повинной головой, но глядит прямо, как отец его когда-то глядел.
- Не пойму я тебя, князь, - наконец говорил Василий. – Святослава у меня девушка пригожая, твоя правда, но разве бывает такое, чтобы вот так, с одного взгляда, да в жены просить. Никак смеешься ты надо мной.
- И в мыслях у меня потехи нет, княже, - уверяет его Ярополк, руку на сердце в подтверждение своих слов кладя и Богов в свидетели призывая. – В том мне порукой Перун-отец и Мать-Сыра-Земля. Добром прошу, все, что назначишь в срок исполню, только не откажи ты сердцу молодецкому. Отдай за меня Святославу.
Про венок Ярополк молчит, не сказывает. Не хочет девушку под отцовский гнев подвести. Вдруг как супротив воли его к реке с подружками ходила, да венок в воду пускала. А от того и про волю Купалы, что венок тот в самые руки Ярополку направил, тоже речи не ведется. Захочет Святослава, сама все отцу расскажет. Да только боязно князю галирадскому, что не только о венке, но и о том, как назад его просила, и о том, как подшутил он над ней, не открывшись сразу же, девушка тоже поведет. Что тогда Василий скажет, как рассудит?
- Ну что ж, - после раздумий произносит князь полоцкий, бороду свою поглаживая. – Отказать тебе, Изяславич, причин у меня нет. Княжеского ты роду, достойного. Отец твой тому браку бы порадовался, да и я тоже. Воин ты храбрый, правитель мудрый. Пригож и станет. Чего еще и желать отцу для дочери любимой? Да только без согласия Святославы, своего слова тоже не дам. Не стану я дочь неволить, как бы ты не был мне по сердцу. С ней поговорю, а там уж видно будет.
На том и расстались. Ярополка слуги в опочивальню проводили, отдохнуть с дороги. Да только не спиться ему. Мечется, что лев по клети. Тоской, да тревогой томиться. А как откажет князь? Или Святослава в ответ на шутку, решит, что такой жених и муж ей без надобности?

+1

11

Тиха и послушна Святослава, а потому, когда отец велит, встает из-за стола, кланяется, да уходит. И в мыслях нет подслушивать, или просьбы батюшки ослушаться, коль князьям надо поговорить, то нет княжне нужды присутствовать за теми разговорами. Да только тревожится она. О чем они говорить будут? Уж не в самом ли деле князь Галирада вздумал свататься, глупую шутку свою исполняя? Не верит в то Святослава, да только все равно боязно ей и тревожно. Что же будет, если в самом деле то произойдет? Князя она совсем не знает, хороший ли он человек, или дурной, будет ли с нею добр, или жесток. Не вернешься ведь в отцовский дом, даже если поколачивать будет, да по чернавкам ходить, не то княжеский дом опорочишь, а того княжна не допустила бы даже в самом страшном сне. Нет, неспокойно ей, тревожно от того, что князь в самом деле может попросить о браке, да еще по поводу такому бессмысленному и дурному. А если батюшке расскажет о том, что ночью приключилось? А если батюшка не одобрит и рассердится на них обоих? Не хотела княжна сыскать гнева отцовского, да гостя не хотела под тот гнев подставить, ибо негоже это ссоры вносить между двумя княжествами, да двумя давними друзьями. Знавала Святослава, что отец еще с батюшкой князя Ярополка дружбу водил, а стало быть, не должно из-за глупостей ссориться. Готова была княжна даже прощения у князя просить, лишь бы их дружбу с батюшкой не портить, хотя и обидно ей было, потому что виноватой себя она ни в чем не считала. Впрочем, напрасной гордости в Святославе не было. И ради благого дела готова была она поступиться любыми своими чувствами, лишь бы близким ее, да княжеству хорошо было. А она? Да что ж она? Батюшка с матушкой любить меньше не станут, князь Ярополк другом ее отца останется, а что между ними со Святославою, то и вовсе не важно. Им детей вместе не благословлять.
Уходит княжна, да большую часть дня делами домашними занимается: вышивает, за хозяйством приглядывает и братьям ссориться не позволяет, мать с ярмарки встречает и об ужине распоряжается. Лишь остаток вечера до ужина княжна в своей светлице проводит, да и то недолго, потому что после стука в дверь входят внутрь батюшка с матушкой. Поднимается княжна, родителям с почтением кланяется и хотя удивлена, приглашает их присесть и лишь потом сама садится.
- Любо-дорого на тебя смотреть, дочка. И разумная выросла, и прилежная, и смирная, и характером твердая. А потому не подумай ты: из дому тебя никто гнать не станет, - князь Василий отчего-то волнуется и потому Святослава смотрит на него внимательно и настороженно. Матушка же кладет руку поверх ладоней дочки и улыбается, явно довольная происходящим, да только Святослава понять не может – чем? Что такого произошло? Не сразу до нее суть доходит, да пару мгновений спустя вспыхивают щеки девичьи краской, зарумяниваются. Смущенно глядит она в пол.
- Авось, догадалась, дочка, о чем речь вести с тобой хотим? Князь Ярополк твоей руки просит. Мы с матерью ничего против не имеем: человек он хороший, достойный, женат не был, а потому пасынков, да падчериц воспитывать тебе не придется. Не раз показал себя в бою, княжеством правит мудро, сосед он наш, а стало быть, далеко и надолго уезжать тебе не придется – будем видеться каждый месяц, да гостить друг у друга. Да только неволить тебя никто не хочет, а потому пришли мы с Еленой Володаревной слово твое выслушать. Скажешь подождать – подождем, ибо возрасту ты еще совсем молодого. Скажешь, что готова замуж выходить – выдадим, да приданое хорошее дадим. Скажешь, что не по сердцу тебе жених такой – и то примем, князю откажем. А ты не бойся, дружбу нашу то не испортит, дурного ничего не случится. Если время подумать надо, тоже скажи, все поймем, - князь глядит на дочь внимательно, но мягко. Не хочет ни пугать ее, ни принуждать, ни торопить – дело-то серьезное. А потому, уже поднимается он на ноги, желая их с матерью наедине оставить, как Святослава глядит ясными глазами ему в лицо.
- Постойте, батюшка, - вежливо просит она и князь опускается обратно, с готовностью внимать и дочь слушать. Знает Святослава своего отца и понимает, что принуждать ни к чему ее никто не станет и благодарна она за то. И хотя все кажется ей, что не может такого быть, потешаются над нею, понимает, что едва ли отец мог с нею так поступить. А Ярополк-то! Да кто бы подумать-то мог, что он в самом деле к отцу ее придет с таким делом после ночной их встречи. И сердится княжна, и смущается, и восхищена вместе с тем, ибо не каждый на такое решится, не каждый слову своему останется верен, особенно после шуток тех глупых и насмешек, что княжна покорно стерпела, ибо не должно ей гостей отца обижать хоть словом, хоть делом, хоть взглядом косым. А теперь вон оно как вышло. Не понимает княжна, сомневается, не верит, но разве же батюшка ее обманывать стал? Нет, не бывать тому, знает то Святослава, знает, что говорит он серьезно и не обманывает ее, не потешается и не проверяет ее. Знать, князь в самом деле вздумал на ней жениться. И хотя непонятно Святославе то, знает она, что отказываться вот так сразу было бы поспешно, неразумно и глупо, да к тому же и жестоко.
- Не нужно мне думать, ибо думать тут не о чем. Я князя Ярополка не знаю, что он за человек такой не разумею. И хотя говорят о нем слова добрые, одним чужим словам доверять – горе сеять. А потому, прошу тебя батюшка, коль одобряешь ты сей союз, дай мне пообщаться с князем, дай поговорить с ним  пару дней, узнать, что он за человек такой. Он и князья Галирадские – добрые друзья наши, никто дурного обо мне не помыслит из-за разговоров, да прогулок, что на людях, да при свидетелях будут, а я хоть узнаю, что за человек ко мне сватается, да стоит ли он того. А как дней семь-десять узнаю его, и решение тебе свое скажу. Обещаю, что не обижу князя ничем и честь свою не посрамлю, не будет тебе нужды за меня краснеть, да вступаться, - речи княжны неторопливы и хотя мать такой просьбе явно удивлена, отец, мнится, мнения совсем другого. Глядит он на дочь внимательно и терпеливо, молчит какое-то время, а затем головой кивает.
- Быть посему, княжна. Разумны твои речи. А в том, что не посрамишь ты своей чести и чести дома нашего и без того знаю, верю тебе и доверяю. А потому, ответ твой сегодня князю Ярополку передам, а там уж видно будет, - с этими словами Василий и Елена поднимаются на ноги, - И раз уж решила князя узнать перед тем, как женой его становиться, выходи к ужину сегодня. Объявлю там и о решении твоем, чтобы домашние знали, да сам князь и жениха рассмотришь, как надлежит. Не ему ж одному красой девичьей любоваться, - смеется Василий, а Елена Володаревна лишь головой качает. Сердце княжны бьется так быстро, будто птичка в груди трепещет. Провожает она родителей, а затем еще долго стоит, спиной к двери прижавшись, не веря, что это в самом деле происходит с нею.
К ужину она выходит, как батюшка и велел. Аккуратно волосы ее уложены, смущена княжна, складки на платье разглаживает, да рядом с братьями садится. На Ярополка не смотрит, смущается. Будет еще время, узнает его, а пока лишь украдкой поглядывает.

+1

12

И надо бы отдохнуть с дороги, да не складывается у княжича. Из мыслей Святослава не идет, все ее взгляд и улыбка чудятся. И не ласков тот взгляд, не нежна улыбка. Сердится на Ярополка княжна, как пить дать сердиться за шутку его, за речи дерзкие, за то, что не открылся сразу, кто таков и откуда, а вздумал ее морочить. Меряет шагами светелку князь, точно волк в клетке мечется, томясь в ожидании, когда князь Василий его к себе призовет, да волю свою и решение дочери объявит. Брак тот и Галираду, и Полоцку выгоден. Укрепит он и без того уж крепкую дружбу между княжествами, породнятся два рода, да и выкуп щедрый Ярополк готов за невесту платить. Тут уж никакой обиды князю Василию не будет. Да только он ясно дал понять, что супротив желания дочери своего согласия не даст, а если так, то девице политика без надобности. Лишь бы жених был пригож, да ласков. Что так не понравился он Святославе? Ошибся Купало… Нет-нет, и в мыслях у Ярополка Галирадского нет, чтобы в Богах усомниться. Тем паче в воле того, под чьим покровительством на свет народился. Сжимает он в кулак оберег, что у него на шее на кожаном шнурке весит, да прощенья у Бога Купалы просит за мысли неуместные, поддержке в сватовстве им подсказанным.
Да так увлечен молитвой князь, что не сразу распознает, когда в дверь его светелки стучат. На его дозволительный окрик отворяется дверь, мальчишка заглядывает, во все глаза на князя смотрит, точно самого Перуна узнать пытается.
- Чего тебе? – спрашивает князь, про себя усмехаясь, а на явь брови на такую дерзость хмуря.
- Прости, пресветлый князь, - спохватывается слуга и тут же глаза долу пускает. – Послание у меня к тебе от Василия Андреевича. Просит он тебя в доме его гостем статься, да к ужину нынче вечером пожаловать, где объявит он о решении своем, относительно того, о чем вы с ним давеча утром говорили.
Заходится сердце молодецкое в тревоге, да радости. Знает Ярополк, что позорить его отказом публичным князь Полоцкий не станет. Скажи «нет» Святслава, уже бы отец ее неугодного жениха к себе позвал, да из дома спроваживал, дабы не чинить смущения для себя и дочери, да и для Ярополка тоже. Так нет, просит гостем статься, да трапезу разделить. И все ж таки тревожно на душе у князя. Почему сразу не сказать, раз ответ уже получен. Ясное дело, что о подобных делах всей семье да близким сообщают. Весь Полоцк и Галирад на той свадьбе гулять будут, да неужели ж не мог Василий прежде ему свою волю объявить. Коли согласна Святоослава, то могли бы и рука об руку к ужину спуститься. Отчего же нет?
В назначенный час князь в трапезный зал спускается. Кланяется он хозяевам, тепло они его приветствуют. Паче всех Елена Володаревна, супруга князя Василия, мать его суженой. Уж так она с ним ласкова и внимательна, точно сына родного привечает. Трогает то сердце Ярополка. От своей то матушки он ласки почитай уже лет двадцать не знает. Скупа Марфа Микулишна на любовь материнскую, всю ее на младших сыновей излила, паче всего на Илью, а как того не стало, так Изяслав при матери, что сыр в масле катается. Да только обиды на мать Ярополк не держит, всегда он с ней почтителен и внимателен, как и подобает сыну.
Князь Василий гостя по правую руку от себя сажает, сыновья его на Ярополка во все глаза глядят. Старший княжич с ним речи заводит, да все стихает, когда в зал Святослава входит. Смотрит князь на девицу, наглядеться не может, а она глаз не поднимает. Почтительно отцу да матери клянется и за стол меж братьями садиться. На Ярополка и вовсе не глядит, и смущенным румянцем щеки заливаются. Говорил князь Василий с дочерью, тут уж без сомнений, да только ответа ее на лице не прочесть, сколько Ярополк не старайся. А батюшка ее все медлит, словно чего дожидается. Вот уже и за трапезу принимаются, да только у Изяславича кусок в горло не лезет, как давеча утром. Лишь глоток вина сладкого он делает, да на Святославу украдкой поглядывает. Вдруг как она знак ему какой подаст, сообщит о своем решении.
- От чего же не ешь ты, князь? – спрашивает у Ярополка княжич Андрей, старший сын Василия. – Али угощения тебе не по сердцу? Не прикажешь ли чего еще подать, гость дорого?
- Спасибо тебе, княжич, да не тревожься, - отвечает ему Ярополк, ловя на себе взгляд Василия. – Обилен ваш стол, сладки угощения. Ничего более не нужно.
- Того угощения, брат, на кухне не сыскать, что князю Ярополку теперь аппетит вернет. Разве что сама Святослава, сестрица наша его сготовит, - шепчет на ухо Андрею Кирилл, да тут же умолкает, ловя на себе суровый взгляд отца.

+1

13

Смеяться над чувствами гостя – дело нехитрое, да только дурное. Оттого князь Василий на сыновей глядит строго, одним взглядом давая им понять, что не смеют они так с князем Ярополком обходиться.
К тому же Святослава отказу не дала, а стало быть, впрямь ей жених мог по сердцу прийтись. Чего говорить?
Замуж ее, рано или поздно, но выдавать было бы надобно, а тут такой жених: хороший, пригожий, добрый и справедливый. Да, князь Василий знал многое о сыне друга своего, потому что нередко так случалось, что сын отцу не под стать и у хорошего человека рождались дети далеко от яблони упавшие. Ан, нет. Ярополк был на отца похож и в речах, и в разумениях, и в поступках: доверить ему жемчужину княжеского терема Полоцка было совсем не боязно и очень даже желаемо. Не мог бы Василий сыскать лучшей партии для дочери. Да, молода была, да многому не обучена, но знал Василий, что лучше материнских рук обучит свой дом, да хозяйство.
Знал он, и что у Ярополка мать была нраву жесткого, а стало быть, Святославе поначалу придется непросто, но поднатореет со временем, не сломается. Знал он свою дочь, знал, что она всегда почтительна, да только почтение в ней стержня не умаляло и характера не ломало. Сладит и со свекровью, а за мужем, как за каменной стеной будет.
Но советовать дочери в таком деле Василий не намеревался. Должно было ей самой решить, советов матери и сестры послушать, но только не его.
Любил Василий дочь, принуждать ее ни к чему не был намерен, а если бы пожелала она того сама, то и вовсе бы навсегда в отцовском тереме да оставил, пока сама замуж выйти не захочет. А уж о том, что захочет, дело-то известное. Закипит кровь, подружки повыскакивают за добрых молодцев, да и ей захочется. Редкое ли дело?
И все ж Ярополк был партией лучшей из всех, что Василий знал. И очень уж он хотел, чтобы Святослава правильный выбор сделала. Не отказала бы. Пусть свадьбу отложит на пару лет, пусть лишь обещание даст, да отцовской волей его скрепит, но не откажет. Подрастет, стати, да умений поднаберется, тогда, можно и за Ярополка. Торопить ее никто не станет, принуждать тоже.
Да только что ж теперь о том говорить? Дочь свое слово сказала, мужа будущего узнать хоть немного хочет и хоть и необычна была та просьба, да весьма разумна и не мог Василий в ней отказать. А уж понравится ли Ярополк Святославе и наоборот, дело то только между ними. Если не сойдутся, то так тому и быть, да и может к лучшему оно, что так случится? Уж лучше понять, что не пара тебе нареченный раньше, чем в одном доме окажетесь, на одно ложе ляжете и один быт, да детишек разделить вздумаете.
Самому князю Василию с супругой повезло, да только Елену Володаревну никто не спрашивал и батюшка ее так милостив с дочерью не был. Обещал дочь еще пятилетнею девочкой и все годы после ее к этому браку готовил. Оттого, наверное, и была она такая тихая, смирная, спокойная, да разумная. Поначалу смотрел на нее Василий и думал, что вовсе не живая. Но как узнал, понял, что Елена Володаревна не только красой, но и умом отличается, мудростью, да терпением. А потому и полюбил он ее с годами и считал такой брак большим счастьем. Смел надеяться, что и она была того мнения. Ведь если любви к мужу и не испытывала (а того он не знал), то зато никогда не была поколочена, оскорблена, обижена, в голоде ли, холоде ли. Всегда довольна, сыта, румяна, одета, уважаема и почитаема. Надеялся Василий, что все его дети в такие же браки вступят и горя знать не будут. Ведь счастье в семье было делом всей жизни и сил на это счастье уходило, порой, совсем немало.
- Князь Ярополк нынче в гости не просто так прибыл, и то правда, - сообщает Василий, прокашлявшись перед тем, - Известно вам всем, что сын он близкого друга моего, а стало быть, и мне друг, и всей семье нашей. Да что ж говорить? Полоцк и Галирад всегда во всем вместе были, да в будущем будут, что бы ни случилось, - смотрит Василий на Святославу и сердце девушки в груди замирает. Стыдливо глаза она отводит, не смея теперь их поднять, пока отец главного не озвучит.
- Да все не о том. Князь Ярополк нынче руки дочери моей попросил, приглянулась ему княжна, говорит, что жениться хочет, нет мочи. Князю я ответил, что дочь любимую неволить не стану и прежде ее мнения спрошу. Святослава ж, однако, князя Ярополка совсем не знает и ответ давать не торопится. Просит она меня прежде дать ей жениха узнать и срок ей на то неделю, дней десять, не боле. Знаю я, что просьба та необычна, вот Елену Володаревну мне вовсе безо всякого разговору выдали и счастливы мы с нею много лет, да только условие дочери считаю разумным: пусть поговорят под присмотром старших, дела важные обсудят. Верю я, что князь Ярополк ничем дочь мою не оскорбить, не обидит и не опорочит, равно как и дочь моя будет вести себя достойно. И все ж, дабы люди дурного не говорили, велю вам за сестрой присматривать, чтобы каждый мог о ее благочестии свидетельствовать, в случае если свидетельство такое кому понадобится. В остальном же, свое отцовское благословение даю и надеюсь, что князь Ярополк в просьбе этой не оскорбится, ибо все это к добру, - заканчивает князь Василий свою речь, да кисель допивает и за ужин принимается. Сыновья тихонько перешептываются, да головами кивают, на Святославу и Ярополка глядя. Девушка же сидит на месте сама не своя, бледная, как полотно и лишь через некоторое время к ужину приступает, хотя и очень неохотно. Съедает она совсем немного, запивает киселем и ждет, пока отец с ужином закончит и из-за стола поднимется, лишь потом за ним встает, кланяется ему и глаза все так же в пол упирает.
- Я вот, что думаю, князь, - еще не отойдя от стола, обращается Василий к Ярополку, - Отчего бы тебе не остаться с дочерью моею в светлице, да не поиграть в тавлеи под присмотром Елены Володаревны, пока солнце еще не село и ночь в свои права не вошла? Святослава уж очень хороша в игре той, меня обыгрывает, - хохотнул Василий, взгляд на жену и дочь бросил, бороду поглаживая.
- Как прикажете, батюшка, - тихо ответила Святослава, поднимая глаза на отца и ловя его улыбку с тем, чтобы ответить на нее своею.
- Так тому и быть, князь, если гостю нашему будет то угодно. А я приглашу девиц и мы ярилову плащаницу вышивать продолжим. Авось ко дню Ярилы и успеем, - кланяется Елена Володаревна мужу и взглядом его провожает, а вслед и его сыновей. Девкам быстро указы раздает, ибо негоже гостю ждать. Что ж, Василий это хорошо придумал. И под присмотром, и за делом, и как хотела, речи жениха послушать может.

+1

14

И все-то тянет князь Василий, все с решением откладывает. Неужели отказалась дочь, а он теперь и как сказать гостю и соседу доброму не ведает? Не простила знать Святослава ему, что затаился от нее на реке, сразу честь по чести не представился. Извиниться бы теперь, заверить девицу, что злого умыслу не имел, а хотел лишь посмотреть, какая она из себя, как с простым молодцем, не князем говорить станет. Да пустое все. Времени назад не воротишь. Видать упустил князь свое счастье.
Встает князь Василий, говорить собирается, да только уж Ярополк не раз том. Готов молодой князь Галирада за ошибку свою платить, отказ в желанной невесте услышать. И его беда, а не вина Василия Полоцкого, что супротив воли Богов все случиться. Да только князь об отказе не говорит. И хотя странны речи его, надежной в сердце Ярополка влетают. Поднимает он взгляд на друга, не шутит ли, да на Святославу тот взгляд переводит. Вдруг улыбнется, знак какой подаст. Да только сидит княжна, бледна как полотно, глаз ни на кого поднять не смеет, а паче всех на Ярополка. И так она хороша в своем смущении, что на сердце княжеском пуще прежнего тепло становиться. Такую жену ему и надобно. Да только вновь тревога в нем шевелиться, а как не примет ее его матушка, Марфа Микулишна, разобидит голубку его белокрылую, со свету сживать станет. Не допустит того Ярополк. Слово в том Богам дает и повторит пред самой Святославой и батюшкой ее, коли потребуется. Сын он, известное дело, почтительный, никогда ни в чем матушка его обиды от него не видела, да только в том, как княжеством своим править он сам разумеет. И в семье своей тоже хозяином станет, коли изволит княжна Святослава стать ему супругой.
- Доброе, Василий Андреевич, - кивает Ярополк, в свою очередь из-за стола поднимаясь, да почтительно хозяину и хозяйке кланяясь. – Коли воля на то княжны и твое ободрение, принимаю я сие условие, хотя и, правда твоя, необычно оно и диковинно. Рад я буду гостем в доме твоем остаться, чтобы узнала меня дочь твоя, да и ты посмотрел, каков я из себя во дому, а не во службе княжеской. Слово же тебе даю, что ничем Святославы не оскорблю и не обижу. А коли по истечению положенного срока будет княжна недовольна мной, да согласие на брачный обряд давать не захочет, так дружба наша и союз Полоцка с Галирадом в том не пострадают.
С тем и опустился князь Ярополк обратно на лавку. Стучит сердце в груди его, точно само к Святославе из груди рвется о нежности и мечтаниях поведать желая. Делает князь глоток вина сладкого, стремясь унять сердцебиение, да вновь на невесту взгляд переводит, все ждет, вдруг и она на него взглянет, улыбкой одарит. Да только смущена княжна, на суженого не смотрит.
Возобновилась трапеза. Сладки были угощения, оживленные разговоры. Молодые княжичу все между собой шепчутся, на Ярополка весело поглядывают, да что ему до них. Не трогают князя их подтрунивания, не обижают. Сам он на их месте сиживал, когда к Велеславе, сестре его меньшой, жених из Руяна наведывался. Да и им на его месте посидеть придется, когда сами свататься надумают, а у невест братья окажутся. Так что без злобы он им отвечает, смеется с ними, а сам все на Святославу украдкой глядит, нравится ли ей, одобряет ли то, что видит.
Завершился ужин. Князь Василий из-за стола встает, да к Ярополку обращается, предлагая гостю время с дочерью его провести, поиграть в тавлеи. Рад предложению Изяславич, приятно ему будет со Святославой часок другой провести за беседой неспешной, игрой интересной.
- Не откажусь от предложения твоего, княже, - кивает он, - хотя и не играл давно, да верно уж позабыл все правила. Разве что княжна меня вновень научит?
Улыбается Василий Андреевич, понимающе на гостя глядит, одобрительно. Знает он, что Ярополк не хуже дочери его правила знает и играть умеет, а теперь неумехой прикидывается, чтобы Святославу развлечь, чтобы свободней она себя с ним почувствовала, пока учить будет.
- Отчего бы и не научить, верно, доченька? – подхватывает их беседу Елена Володаровна, бойко приказы своим девушкам раздавая, чтобы без дела не сидели, гостя и княжну за даром не смущали.

+1

15

Святослава воли отца и матери ослушаться не может, а потому послушно идет к сундуку, раскрывает его, да доску достает. Оглядывается она в поисках места в светлице и садится за небольшой столик у окошка, где привычно занята была вышиванием. Дожидается девушка гостя терпеливо и с должным почтением, ведь даже если не быть ему ее мужем, то должно обходиться с друзьями семьи уважительно и хорошо. Да и не отличалась никогда Святослава непочтительным отношением к кому бы то ни было, а не только к тем, кто дому их был дорог. Всегда у нее находилось доброе слово и расположение даже для людей совсем незнакомых, будь то князь, или обычный крестьянин. Отец всегда учил, что если ты с уважением и почтением относишься к людям, то и они к тебе относиться будут так же. Святослава то запомнила и никогда ни к кому напрасного пренебрежения не питала, всякий конфликт словами могла решить, да урезонить и даже среди братьев к ней испытывали должное уважение, потому что и сама она к братьям относилась соответствующе. Вот и теперь сидит она в ожидании тихо и смиренно, поднимает очи ясные на князя, стоит ему сесть рядом с нею и тихонько, смущенно улыбается.
Елена Володаревна меж тем, садится с девками в дальнем углу и в самом деле вышиванием занимается, хоть час к тому и довольно поздний. Хороши руки княгини, уверенны, да умелы, а потому, может она себе позволить нет-нет, а на дочь с князем поглядеть: все ли ладно, все ли в порядке, не нарушают ли они приличий и достойно ли себя ведут. Хотя, что уж там, знала княгиня, как и знал весь княжеский терем: никогда Святослава дома своего не опозорит, равно как и князь Ярополк никогда дурного не пожелает и ни словом, ни делом честь девичью не оскорбит и не обидит.
В игре в тавлеи княжна и в самом деле довольно хороша. Учила она и старших братьев, и с отцом поигрывала и даже мать той игрой сумела заинтересовать, хоть и не азартна была Елена Володаревна и поначалу вовсе сопротивлялась, говоря, что негоже это женщинам в такие игры играть. Да только откуда же ей знать, если не играла и сути игры не знала? Объясняла Святослава терпеливо и внимательно, матушку не гневя и не расстраивая. И хотя Елена Володаревна так во вкус игры и не вошла, потому что говорила, что дел уж очень у нее много, чтобы в игры играть, нет-нет, а скрашивала она вечерний досуг и говорят даже, что с мужем в эту игру играла. Однажды, даже у жрецов спросила, не прогневятся ли за то Боги, а уж как ответ получила и вовсе успокоилась: сама играть не хотела, но раз уж Боги не против были, то детям отчего же не поиграть?
- Смотри, князь, - тихонько начинает Святослава правила объяснять, да фигуры по полю расставлять верно, - Вот здесь главная фигура, ее защищать надобно. Отец говорил, что поле для игры сродни полю боя, да только я-то его никогда не видела и на войне не была, а тебе то должно быть знакомо. Интерес игры весь в том, чтобы ты мог мою главную фигуру захватить, а я твою, а для того надо фигуры двигать, - голос ее тих и приятен, улыбается Святослава, правила объясняя, да на князя поглядывая, словно бы убеждаясь, что он ее слышит и слушает и играть с ним будет интересно и весело. Знает она, что вовсе не для того им поиграть предложили, а чтобы пообщаться, да только княжне кажется, что и об игре забывать не надобно! Интересно же ведь!
- Что ж, вот так игра строится, князь, надеюсь, что не заскучаешь ты во время нее. Братья и отец говорят, что я хорошо играю, - она не без гордости улыбается, - Может, милостью Богов и тебя смогу обыграть? – смеется она тихонько и первый свой ход делает, потому что фигуры ее белого цвета, а белые отчего-то всегда ходили первыми. Кто ж скажет теперь, откуда такое правило взялось?
- А пока играем, расскажи, князь, о себе, о доме своем, о семье и родителях. Многое мне известно из отцовых рассказов, да дворовой молвы, да только все то из третьих уст, а хотелось бы от тебя самого знать: чужому слову не доверяю, - ни слова она не говорит о том, что произошло минувшей ночью у реки, потому что матушка может услышать и потому что дело прошлое. Сейчас-то оно вон все как переменилось и хотя дурно князь обошелся с нею, не сказав, кто он есть такой на самом деле, что уж тут поделать-то? Святослава не злопамятна и не хочет дурное помнить, раз уж друг то отцовый и жених ее, быть может, если сложится так и Богам будет угодно.
- Ты не подумай, князь Ярополк, вовсе не сержусь на тебя и не противен ты мне. И знаю я, что княжеские дочери выбирать роскоши не имеют: за кого скажут, за того и идут. Но видишь, батюшка мой милостив и любит меня очень, а потому дает возможность узнать тебя, прежде чем решение какое принимать, или вывод какой делать. А мне ж и впрямь тебя узнать интересно: что ты за человек, что за князь, что за сын, а стало быть и что за мужем станешь. Я бы семью, как у матушки с батюшкой хотела: чтобы все друг друга уважали, почитали и дурного слова не говорили. А то, знать женятся, а после одни ссоры, да ругань, да муж жену поколачивает, а она только и думает о том, как бы вдовой остаться, - хмурится она и головой качает, не одобряя подобного отношения и ясно дает понять, что в своем доме такого бы ни за что не хотела. Уже если князь семью с нею хотел, то быть той семье уважительной, вежливой, почтительной. А уж любовь, так то как сложится. Главное – почтение друг к другу иметь. А все прочее наживное.

+1


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » Дальней зарницей сватало небо, дороги, которые нам найти