Добро пожаловать в Фир Болг! Волшебный мир драконов, принцесс, рыцарей и магии открывает свои двери. Вас ждут коварство и интриги, кровавые сражения, черное колдовство и захватывающие приключения. Поспеши занять свое место в империи.
Вверх Вниз

Fire and Blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » Вина голову клонит


Вина голову клонит

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Вина голову клонит
У матери дети, что на руке пальцы: за который ни укуси, все больно.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

03.12.3299 ❖ Галирад, терем княжеский ❖ Святослава Полоцкая с сыновьями Владимиром и Игорем Ярополковичами, Радим
https://66.media.tumblr.com/ef5b57c021889783ba64829b719133e1/tumblr_ohglz7eegc1u3dnato1_r1_250.gif

Нет горя большего, чем разлад в доме, коли родичи друг на друга хуже собак лаются. И нет проступка для сыновей тяжелее, чем зря матери своей душу терзать.

Отредактировано Radim (2018-12-16 22:27:38)

+1

2

- Князь воротится, тогда и решит. Дело это нет нужды решать так скоро, чтобы за мной то решение было. Я же считаю, что коль архитекторы говорят, что камень для постройки слишком мягкий, то и нет нужды использовать его. Не хватало еще, чтобы жилище жрецов в городище жизни волхвов опасности подвергли. Но князь приедет и решит. А до тех пор, никаких средств на добычу камня не выделю: таково мое слово, - голос княгини тих и спокоен, не повышает она его, но тверд, как камень, который архитекторы требуют для постройки домов для волхвов в городище. Негоже, говорят, жить им в деревянных гнилых хибарах и княгиня с тем совершенно согласна, а потому устремление боярина Танишева поддерживает. Но обманывать ее и голову ей дурить никому не позволит. Вот муж вернется из столицы, там и порешает. А Святослава напрасным расточительством заниматься не намерена и не станет. Галирад – княжество процветающее, но лишь от того, что управление им князя мудрое и разумное. И тешить алчность бояр княгиня не собиралась. Ишь, что удумали, воспользоваться отсутствием князя, да на княгиню всю ответственность за собственное желание наживы возложить. Ничего у них не выйдет, а если еще раз то повторится, придется наказать. И хотя считала себя княгиня невольной такие решения принимать, ничего более ей не оставалось, покуда муж не вернулся, а давят со всех сторон так, что дышать тяжело. Привыкли они к тому, что князь-отец рукою жесткую правит, а теперь слабость в его отсутствие почувствовали, да вздумали безобразничать. Нет, Святослава того не допустит. Не сделать им дурочки из княгини, не опорочить чести княжества. Святослава на месте мужа сидела, чтобы для него дом их, детей и Галирад сохранить и неизменно то будет до тех самых пор, пока Ярополк не вернется. И не сможет никто княгиню в том переубедить. А если попробуют – пусть пеняют на себя. Жаловаться мужу она никогда не жаловалась, даже когда совсем трудно в его отсутствие приходилось, но способы найти была способна и брала не силою мужскою и не гневом, но хитростью женскою, разумом, да советами Богов.
- Как же так, Святослава Васильевна? – Марфа Микулишна руки на груди складывает, да исподлобья на невестку глядит, - Как же так? На Богов жадничать вздумала? А слывешь набожной женщиной. Что же это за дело такое? И не стыдно тебе? – голос женщины громок и протяжен и от него ежатся все советники, но только не Святослава. Глядит она на свекровь прямо, да тяжело, зная, что не место и не время сейчас споры вести, да ссоры в княжеском тереме устраивать. Да только свекровь, мнится, совсем другого мнения. И Святославе горестно от того, потому что не хочет она ничем огорчить мужа, да и другие заботы у нее есть теперь, кроме как с матерью Ярополка препираться.
- Нечего мне стыдиться княгиня-матушка, ибо не о жадности тут речь идет, а о разумности. Твой сын приедет и рассудит. А до тех пор торопиться нам некуда, - вежливо отвечает Святослава, сворачивая пергамент, что прислали ей от архитекторов. Не намерена она споры разводить, да ругань, точно на базаре. Негоже это семье княжеской. А тем паче, не позволит она при боярах ее решения оспаривать. Не ради собственного тщеславия, но ради спокойствия до приезда Ярополка.
- Да как же так княгиня? – вьется змеей боярин Танишев, - Как же так, некуда? Весна скоро, а за ним и лето. Если камень не начнем добывать в начале весны, не видать нам его к лету! А что до князя… Так вдруг князь вообще не вернется?.. – слова неуместные, жестокие и дерзкие озвучивает боярин и потому замолкают все и тишина встает среди всех присутствующих. Святослава слышит, как звенит у нее в ушах не то от горечи, не то от гнева, но не позволяет себе начать ругань и тогда. Вздыхает она и глаза закрывает всего на мгновение, чтобы справиться с собой.
- То слово мое последнее. И споров здесь я не потерплю. Ни со свекровью, ни с боярами мужа моего, князя Галирада. А кто сомневается в невиновности князя и в том, что он вернется живой и невредимый к нам, повинен в страшных проступках перед княжеским родом и самими Богами. А стало быть, служба таких людей нам не к месту, - строгим и колким взглядом одаривает Святослава боярина и всех присутствующих. Она верила в возвращение мужа, как никто другой и не смели ей говорить, что может быть иначе. Ярополк вернется, непременно. Святослава не верила в это – знала наверняка. Потому что сердце подсказывало. Потому что душа верила. Потому что не могло быть по-другому.
- Не гневайся, княжна. Никто в невиновности Ярополка Изяславовича не сомневается. Да только который месяц идет, а он все не возвращается. Так что же, всем делам стоять теперь? Не можно вечно их откладывать, хоть и понимаем мы тебя, - тихо говорит один из мужчин, склоняя голову. Знают они, что Святослава больше прочего боится вдовой остаться, ибо любит мужа, как никто его любить не способен.
- Я верю в милость Богов, справедливость Великой Княгини Рогнеды и невиновность своего мужа. И от веры своей, я не отступлюсь, - отрезает Святослава, поднимаясь на ноги и прижимая руку к животу. Сердце тревожно бьется в груди, когда в комнату забегает Святослав, едва не спотыкаясь.
- Матушка, прости меня, - он кланяется матери и тотчас же берет ее за руку, - Игорь с Владимиром опять дерутся! – запыхавшись, выдает княжич и Святослава тотчас же забывает обо всем. Старшие сыновья ее никогда не ладили, но в отсутствие отца совсем лишились стыда и совести. И не могла их унять ни мать, ни бабка, ни обещание ремня отцовского, как только он вернется. Святослава срывается с места и торопливо выходит из комнаты, следуя за сыном, что решительно тянет ее за руку и выводит в обеденную, где Игорь и Владимир все еще продолжают драку, да так, словно дерутся не на жизнь, а насмерть.
- Игорь, Владимир! – восклицает княгиня, но мальчики обращают на нее внимание, только когда их мать подходит ближе, вынужденная попытаться их разнять. Лишь тогда они видят Святославу, лишь тогда словно ошпаренные отскакивают друг от друга и, еще трясясь от ярости, кланяются матери, зло глядя друг на друга.
- Игорь! Как вам не стыдно? Владимир! Вы ни Богов, ни меня теперь не стыдитесь? – голос ее повышается лишь немного, да только глаза молнии мечут. Мальчики стыдливо опускают глаза, пока мать их отчитывает.
- Он первый начал! – восклицает, наконец, Владимир и Святослава знает, что это правда, что нрав младшего из близнецов куда круче и он всегда лезет в драку первым. Да только не имело это теперь никакого значения. Подобного вообще не должно было происходить между братьями. Болело сердце Святославы за каждого из них и за раздор между братьями – особенно сильно. Да и не стыдно ли старшему княжичу, наследнику на брата жаловаться? Коль устроили подобное, то оба виноваты!
- Слышать не желаю! Вы – наследники князя, своего отца! Пока его нет, должны княжество защищать, братьев, да меня, а вы безобразничаете и раздор в доме сеете! Как вы смеете себя так вести? Это недостойно сыновей Ярополка и моих! Вы – братья, лучше других должны знать, что такое семья, а друг друга врагами делаете. И не стыдно вам? – она замолкает, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Голова идет кругом, а перед глазами плывет. Княгиня прижимает руку к животу и прикрывает глаза.
- Стыдно, матушка. Да только ты всегда сторону Игоря принимаешь, а ко мне несправедлива! – Владимир едва не плачет, закусывая губу, не смея перед матерью мокроту разводить, - Он это начал, а ты опять ругать нас двоих вздумала. Или следовало мне дать ему побить меня?! Или сбежать, как трусу?! Нет в твоем сердце справедливости для меня, словно я и не сын тебе вовсе! – в сердцах кричит княжич и у Святославы колет в груди. В глазах ее темнеет и вынуждена она сесть, чтобы не упасть.
- Княгиня-матушка! – слышит она восклицание Игоря сквозь пелену. Сыновья тотчас же на колени рядом опускаются и велят немедля лекаря привести и воды колодезной принести. Да только не лекарь Святославе нужен и не вода, а мир между сыновьями.
- Все из-за тебя! Опять довел матушку! Отец узнает – не сносить тебе головы!

+2

3

Сколь бы ни были коротки дни зимние, а всё светлые - нечастое холодное солнце делало белый снег своим отражением, и белёное даже самой старательной мастерицей полотно на том снегу серело неприглядно. Много чудес руки человеческие творят, а рукам Божьим да высотой замысла не уподобиться им. Только на милость Богов уповать, что не оставят они внуков своих без благоволения, не переведутся мастера, чьим ремеслом само небо правит - иной раз засмотришься на творение такое, и задумаешься на мгновение, с их ли земли, не с чертогов ли вышних какой хитрец выкрал?
Иначе же как без красоты вокруг себя оставаться? В самой бедней семье, сколь бы меди в кошеле не звенело, а ни одна жена и печи неприглядной не даст в доме стоять, и хлеб на пустой стол не бросит, наскоро невесть откуда и рушники, и скатерти появятся, всю избу осветят на радость хозяйскую. И княжеский терем его своими тонкими деревянными кружевами завораживал, долго на гульбище мог он стоять и всё всматриваться то в редких птиц, то в переплёт узоров, будто и среди них мог что-то выгадать. Ежели, конечно, юные Ярополковичи не находили его раньше, уговаривая его рассказать иль показать что-нибудь.

Да ничего резьба наличников да скатов крыш, искусно расписанные стены не стоили, коли за ними красоты людской не было. Ещё у лестницы слышал Радим громкие голоса из обеденной, но не честного спора, а злой ссоры. И чьей же к тому!
Без приглашения зашёл, пусть и обычно не спрашивал его никогда, без приветствия, вместо которого лишь громко на каждый свой широкий шаг стучал посохом, и ковры, проглатывавшие шум шагов, отчего-то не глушили этих звонких ударов, отдававшихся кратким эхом в пустых углах.
- А ну встаньте, - всего к двоим он обращался из всех, да Владимир с Игорем желали уж скорее слиться с полом, а не то что подняться. От строгого да цепкого, что лесная колючка, взгляда волхва только не сбежать. - Встаньте, говорю вам! - он говорит громче и сильнее ударяет посохом. Не укрыть за сверкнувшей сыновьей заботой и дурного самочувствия княгини, и того, что к тому привело, как и шила в мешке не утаить.
- И слушать не буду, кто прав, кто виноват, и начинать доказывать не думайте. Не просто вы кровью родные, а плотью одни, два листа с одной ветки. Но раз уж братьями жить не можете, так имя отца и матери поостереглись бы позорить, и дом свой же чёрными склоками, - он качает головой, но вряд ли близнецы видят, больше занятые тем, чтобы старательно отвести глаза вниз. Много им слов таких говорили и мало, как видно, их нужной целей достигло, раз не прекратилась ещё противная братская междоусобица. И розгой, хоть живого места не оставь, не добьёшься.
Другое уязвляет молодых юношей, защемлённая больно гордость сильнее самых крепких ссадин печёт и до самой души допекает. Да и цену слову своему и дорого вышитым одеждам пора знать, им, старшим, после этой земле служить. Без всякой злобы, однако же недобро Радим их оглядывает, растрёпанных после неоконченной драки, да не надеется ни на какое раскаяние.
- Коль и княжичами не ужиться вам, так на кухню ступайте. С чем управиться успеете, то и дом весь ваш на обед есть будет. А голодать до самого вечера станет - одна ваша вина на то будет. И за стол княжий не пущу, так и знайте.

+2

4

Воспитывать восьмерых мальчишек – дело отнюдь непростое. Поняла это княгиня, однако, только лишь пару лет как, когда старшие сыновья вступили в возраст трудный, да буйный. Пылу в них было много, огонь жизни горел в полную силу, грозясь спалить всех вокруг, да их самих тоже. До тех пор требовалась им одна лишь любовь ее, терпение и забота и этого у Святославы было предостаточно. Любила она сыновей, баловала их, никого не выделяла и всегда старалась услышать их тревоги и утолить их горести, какими бы они ни были. От того теперь слова сына больно бьют по княгине, заставляя ее чувствовать себя дурно. Обвинение сына было несправедливо и жестоко, да только за такое наказать она его не могла, потому что если ему и впрямь так казалось, значит, что-то она все-таки делала не так, значит, не была достаточно к нему внимательна и ласкова. Или напротив, была чересчур? Княгиня уже не единожды задавалась этим вопросом, потому что ссоры между близнецами были делом нередким. Да только доселе ее мог поддержать Ярополк, сказать, что сыновья просто заигрались, а потому говорят глупости, он же мог их унять и наказать, а теперь его не было рядом. По-хорошему, следовало высечь обоих за такое поведение и непочтительность к матери, да только Святослава никогда на детей руку не поднимала и едва ли способна была на то. Все больше тревожилась она, себя винила, но сыновей если и наказывала, то как угодно, но только не розгами, не плетью и не отцовским ремнем. Нередко, зная, что Ярополк рассердится так, что точно всыплет мальчикам, она утаивала их огрехи и умалчивала о нанесенных даже ей самой обидах. Потому что жалко было сыновей, потому что материнское сердце кровью обливалось, когда Ярополк их за уши таскал, да недовольство свое выказывал, заставляя близнецов не то, что краснеть, а и вовсе желать провалиться сквозь землю. А теперь что ж? Чувствовали, что твердой отцовской руки нет и совсем себя контролировать перестали. И сердилась Святослава, но куда больше страх ее был за то, что станет с сыновьями, когда они с Ярополком отправятся к праотцам. Если сейчас так ссорятся между собой, так что же дальше от них ждать? Муж уже единожды пригрозил, что если будут продолжать в том же духе, наследником станет Василий, а близнецы отправятся на службу военную на границе Гардарики, да будут нести ее смиренно, да тихо, но такой наказ волен был только Ярополк делать, а что до Святославы, то ничего не оставалось ей, кроме как терпеть и искать способы сыновей примирить во что бы то ни стало. Ибо недолжно братьям ненавидеть друг друга, недолжно ссориться. Уж какие ссоры были между братьями самой княгини, а никогда до подобного не доходили. Да то Елена Володаревна, мать Святославы, не допустила бы никогда и скорее голову бы себе пеплом посыпала, чем позволила бы этому случиться. Знать, все вина княгини. Осознавала она, да чем помочь не знала. Можно ли было исправить здоровых лбов, что на голову ее самой выше были и не внимали ни ее словам, ни ее тревогам до тех пор, пока ей совсем не поплохело от их извечных ссор. Да, тревожно было княгине, особенно теперь, когда мужа рядом не было.
- Полно вам, разойдитесь, - устало говорит княгиня, когда стук посоха Радима в светлице слышится. Мальчики тотчас же притихают и глаз тупят. Кто мог быть таким же строгим и авторитетным, как отец родной? Только отец духовный. То сама Святослава понимала и принимала, то она и детям втолковывала. Был ей Радим самой, как отец, друг и наставник. И детей тому же уважению она научила, потому что через уста его говорили Боги, а не было в мире силы более важной, чем семья, род земной и род небесный, среди Богов.
Хочет княгиня подняться, чтобы волхву поклониться, да только пред глазами все еще рябит и голова кружится. Просит она прощения совсем тихонько, под нос себе бормоча и не смеет прервать волхва, когда он мальчиков наставлять думает. Кто, если не он? Ее они уже, мнится, совсем не боялись и не слушали. Да хуже того – уважение всякое теряли, стоило только драку затеять.
Смотрят близнецы на мать, словно ища у нее заступничества, да то не Ярополк, пред которым и попросить не стыдно и не боязно, то Радим. Молчит Святослава, глядит на сыновей, руку к животу приложив. Неспокойно дома, неспокойно княгине, и дочке ее теперь неспокойно. Пинается княжна, заставляя мать пуще прежнего нервничать. Да только больше занимают ее теперь сыновья, чем дитя нерожденное.
- Делайте, что Радим велит, - сухо отвечает она на вопросительный взгляд Владимира. Вскидывает он подбородок, не давая себе заплакать, гордыню свою лелея. Видит Святослава, что не готов мириться с таким решением. Да только вздумает ли спорить?
- Негоже княжескому сыну точно бабе на кухне хозяйничать! – заявляет княжич и глядит упрямо на Радима и на мать, - В отсутствие отца я – наследник его и сын его, старший княжич, главный. И никто на кухню меня не отошлет, - должно вспыхнуть щекам Владимира, да только вспыхивают щеки Святославы. Стыд такой, что и впрямь сквозь землю падай! Откуда столько дерзости? Как смеет говорить так с нею, и с Радимом. Стучит сердце в груди княгини пуще прежнего, да только теперь гневом материнским она преисполнена.
- Как смеешь так говорить с Радимом? Ничего ли не забыл, княжич?! – восклицает Святослава, на ноги поднимаясь, - Ведешь себя, точно баба на базаре, а уже на княжество в отсутствие отца заглядываешься?! – голос ее громкий и тон жесткий теперь, хотя не слышали такого от княгини уже много лет дети. Хватит, заигрался княжич. Дергает его за рукав даже Игорь, обо всякой обиде забывший. Мгновенную тишину прерывает плач маленького Ратибора, что только успел забежать в светлицу, а уже почувствовал неладное. Но княгиня и на него внимания не обращает, взглядом сына буравя. Да только недолго тому противостоянию продолжается. Опускает сын взгляд, зная, что виновен и слезы обиды, стыда и злости начинают течь по его щекам.

+2


Вы здесь » Fire and Blood » Флешбэки » Вина голову клонит